Александр Лысенко МАРШАЛ И ТРОМБОНИСТ Рассказ

Маршалу СССР, Герою Советского Союза,
почётному гражданину города Орла
и Орловской области посвящается

Дождь моросил вторую неделю. Свинцовое небо, казалось, никогда не было голубым и высоким, а солнце оставило этот чешский городок навсегда.

Как на старинных фотографиях, все цвета находились в диапазоне двух красок — чёрной и белой.

Даже яркие пятна одежды блекли от влаги и превращались в серые. Одни августовские цветы стойко защищали свою палитру красок, хотя туман и морось старались укутать и их.

Два флага — СССР и Чехословацкой Социалистической Республики — ниспадали по огромным флагштокам на плацу военного городка, где остановился Главнокомандующий Объединёнными вооружёнными силами государств — участников Варшавского договора. Маршал прилетел в ясную погоду и вторую неделю не улетал по причине её нелётности. Конечно же, маршала могли отправить чрезвычайными мерами в любую минуту, но такой необходимости не было, все дела Главнокомандующий решал спокойно в уютной резиденции — одной из многих, разбросанных по всему миру — а в свободную минуту прогуливался в спортивном костюме один по близлежащим местам, отдыхал от постоянного сопровождения охраны и прочей военной челяди, которая неизменно сопровождает высшие военные чины.

В одну из таких минут маршал забрёл в дальний уголок яблоневого сада, за которым бодро играл оркестр. Когда он подошёл к ограде, уже стояла тишина, музыканты разбрелись, и только тромбонист по-прежнему что-то наигрывал.

Главнокомандующий с удовольствием стал наблюдать за тромбонистом, который, не видя свидетеля, так резво работал выдвижной кулисой, что все три с лишним октавы звуков, казалось, были охвачены разнообразными мелодиями. Звучали отрывки из довольно трудных маршей Чернецкого «Парад», «Вступление Красной Армии в Будапешт», «Салют, Москва»…

Только один раз была чуть сфальшивлена ля-бемоль первой октавы первой позиции. «Губами надо подтягивать, губами!» — не удержавшись, проговорил вслух маршал.

Тромбонист с удивлением посмотрел на немолодого мужчину в спортивном костюме.

— Ты кто? — спросил он на чешском, подойдя к забору.

— Сотрудник из резиденции Главнокомандующего, — ответил маршал.

— А играть умеешь? — спросил тромбонист.

— Не пробовал, может — и умею, — как-то неловко сострил маршал.

— На, попробуй! — протянул тромбон чех.

Главнокомандующий не оробел, взял инструмент, повертел в руках. Это был прекрасный французский «Сельмер» с баховским мундштуком. Сразу вспомнились годы молодости, когда учился играть на тромбоне у императорского тромбониста и о таких инструментах, как сейчас, можно было только мечтать…

Музыкант ждал, когда русский заиграет, а маршал брал в руки инструмент очень редко, лишь в минуты воспоминаний, прекрасно понимая, что его «мастерство» даже не подлежит критике. Смело поднеся к губам тромбон, Главнокомандующий сыграл маленький отрывок из марша «Парад», потом ещё отрывок, где сложные «верхи», и закончил губной трелью — всё, что помнил от своего учителя-виртуоза.

— Неплохо! — заключил тромбонист.

— А где ты сейчас играешь?

— Да практически нигде. А скажи, какой инструмент сейчас лучший в мире?

Несмотря на разницу языков, они неплохо понимали друг друга.

— Есть неплохие «Велтклян», американские «Сельмер», японские «Ямахи»… — начал перечислять чех.

— Вот с мундштуками — проблема, я свой выменял на серебряный портсигар, доставшийся от деда. Всё, что в магазине, — ерунда: то полнота чашки маленькая, то дырка…

Так они разговорились о жизни, что маршал чуть не опоздал на ужин, и могло быть ЧП.

В первую очередь, поговорили о марках тромбонов, о мундштуках, о репертуаре. Тромбонист пожаловался, что не может найти новый квартвинтель и что тот дорого стоит, а заполнять звук отми-бекар большой октавы до си-бекар контроктавы больше нечем. Далее перешли на бытовые темы. Очень понравилось чеху, когда маршал спросил про жену, назвав её по-чешски — манжелкой. Расставались они уже друзьями, и маршал обещал завтра в это же время навестить тромбониста. Музыканты были в режиме повышенной готовности, оркестр всегда сопровождал отъезд Главнокомандующего, а тут из-за плохой погоды вылет самолёта постоянно откладывали.

— Когда улетит этот маршал? — посетовал музыкант новому другу. — А то мы торчим здесь, как на учениях, даже домой не отпускают…

Маршал улыбнулся, сочувственно покачал головой и под большим чёрным зонтом, который спас его с тромбонистом от дождя, отправился в резиденцию.

Настроение Главнокомандующего поднялось, перед глазами вставали картины далёкой юности…

Вот старинная русская деревня Верхняя Любовша на Орловщине, золотистые вечера, склонившиеся ивы у реки в лучах малинового заката, запах спелой пшеницы и жёлтые звёзды подсолнухов…

Вот поверженный рейхстаг, на стенах которого он, подполковник, ставит свою подпись солдата-победителя…

Вот он — Главнокомандующий Группой советских войск в Германии, Начальник Генерального штаба Вооружённых Сил, первый заместитель министра обороны СССР, теперь — Главнокомандующий Объединёнными вооружёнными силами государств — участников Варшавского договора, Маршал Советского Союза…

Везде, где ни приходилось служить, маршал старался не уронить достоинство советского солдата. По всему миру авторитет советского воина был так высок, что иного достойного и уважаемого противника солдату Запада не было ни в литературе, ни в кино, ни в драматургии того времени.

А в жизни было ещё нагляднее. Мало кто осмеливался перечить советским военачальникам или даже солдату в мелких бытовых ситуациях. И мир на планете стал реален, исчезли большие войны, а мелкие быстро «тушились», не успев разгореться.

Правда, всё это давалось нелегко и не так просто, но в целом, казалось, жизнь, уже достаточно большая, была прожита не зря… Вот и тромбонист напомнил о далёкой молодости кстати…

На следующий день маршал, как и обещал, пришёл к заветному забору один, с зонтиком и почти в таком же спортивном костюме. Тромбонист не заставил себя ждать и вскоре оказался рядом, обогнув где-то забор. Они пожали друг другу руки и опять углубились в дебри музыки и жизненных вопросов. В конце встречи маршал вдруг сказал: «А что до советского Главнокомандующего — не волнуйся, завтра он улетает, ваша жизнь будет снова спокойной!» «Не может быть! — воскликнул тромбонист. — Смотри, какие тучи!» «Улетит, улетит!» — махнул он на прощание рукой.

Не прошло и суток, как тучи над городком стали рассеиваться, дождь полностью прекратился, на аэродром привезли оркестр и солдат почётного караула. Начались торжественные проводы Главнокомандующего. Вдруг во время пути по ярко-красному настилу маршал стремительно свернул к оркестру, только что сделавшему паузу по протоколу. Никто не мог сообразить, в чём дело, а Главнокомандующий прямиком направился к тромбонисту, замершему от удивления. Теперь он, конечно же, узнал своего русского друга, только тот был не в спортивном костюме, а в великолепном парадном мундире маршала СССР со всеми регалиями и наградами. Маршал дружески пожал ему руку: «Привет! Я же сказал тебе вчера, что Главнокомандующий улетит. Вот видишь!»

Над аэродромом повисла мёртвая тишина. Глаза тромбониста, кажется, издавали лёгкий хрустящий звон…

— Та, та, та… — только и мог произнести музыкант.

— Ну, пока! — рассмеялся маршал и пошёл восстанавливать протокол отбытия Главнокомандующего.

После последних аккордов, прозвучавших вслед исчезающему самолёту, весь оркестр бросился к тромбонисту:

— Ты что? Знаком с самим Главнокомандующим?! Откуда? Почему скрывал все это время? Мы тут две недели репетировали, как заведённые!

А музыкант, уже оправившись от такой встречи, произнёс густым басом:

— Это старый друг мой, репетировали вместе, он тоже тромбонист. Вот и общались эти дни, не до вас, братцы, было!

На следующее утро тромбониста вызвали в штаб, где вручили ему ключи от новой квартиры и погоны следующего воинского звания, — так, на всякий случай, а то вдруг Главнокомандующий спросит: «А как там мой друг-тромбонист?»