Алексей Кондратенко «На огневой черте» Яков Хелемский
Яков Хелемский родился 31 января 1914 года в небольшом городке Василькове под Киевом. «В наследство» от родного местечка, где почти половину населения составляли евреи, ему досталось отчество Айзикович, но со временем на смену пришло другое, простое и привычное всем – Александрович.
Детство и юность будущего поэта прошли в столице советской Украины, в начале 1930-х годов переехал в Москву. Работал здесь в редакциях газет, печатался и как поэт, и как прозаик в «Пионерской правде», в «Комсомольской правде». Первая книга рассказов«Летучая арка» (малого формата, всего 63 страницы) вышла из печати в 1934 году.
Работая в редакциях, Хелемский учился в Институте философии, литературы и истории.Велик был его интерес к истории русской литературы и культуры, однажды побывал в Орле, в музее И.С. Тургенева. Но военные обстоятельства так в итоге и не дали возможности получить диплом. Хелемский был участником освободительного похода Красной Армии в Западную Белоруссию в сентябре 1939 года, участвовал и в советско-финской войне.
Незадолго до Великой Отечественной, с 1 января 1940 года, он был уже в штате «Комсомольской правды», в отделе литературы и искусства. Именно его стихотворение «Идём в бой» стало первым поэтическим откликом на нападение фашистов, напечатанным в этой газете:
Свершилось! Враг осмелился, заклятый.
На нашу землю руку занести.
Свершилось! От заслуженной расплаты
Зарвавшимся безумцам не уйти.
Да будет так! Мы на врагов нагрянем.
Как яростно гремящая гроза.
Когда в бою мы им в лицо заглянем,
Они блудливо отведут глаза.
Повадка их нам издавна знакома.
Они пришли к разбойничьей войне –
От гнусности еврейского погрома.
От книги, погибающей в огне.
Какая спесь в их полоумных фразах!
Вещает миру лающая речь
Бредовые теории о расах,
Чтоб легче было резать им и жечь…
Стихотворение завершалось призывными строками, мобилизующими молодёжь на яростную борьбу:
Мы будем бить их, как бивали деды
У псковских стен и на озёрном льду,
И как отцы, стяжавшие победу
В недавнем восемнадцатом году.
Народ в боях прославил нашу землю,
И здесь конец бесчинствам палача.
Кто на Россию ржавый меч подъемлет.
Тот примет смерть от русского меча!
10 сентября 1941 года в «Комсомольской правде» было напечатано стихотворение Хелемского«”Крестовый” поход»:
…И зарастают сорною травой
Могилы полчищ яростных и диких.
В земле бок о бок с «Мёртвой головой»
Уже лежат «Германия» и «Викинг».
Обычай русский издавна таков –
Земля врагов лишь мертвыми приемлет,
Еще немало вражеских полков
Найдёт могилу на советских землях.
Хелемский не раз подавал заявления в военкомат с просьбой зачислить в ряды действующей армии. Его не призывалипо причине слабого зрения. Но вот настал день – в редакции газеты Брянского фронта «На разгром врага» из-за тяжёлого ранения выбыл поэт Иосиф Уткин. Он тоже когда-то работал в «Комсомольской правде», в том же отделе, что и Хелемский. Решено было, что в военной газете старшего товарища сменит доброволец из Москвы.
Хелемский быстро влился в ряды фронтовых газетчиков. По всему фронту бойцы распевали его песню «Про Тулу»:
Била метко, била ловко
Убегающих солдат
Наша тульская винтовка,
Знаменитый автомат.
Помнят Ясная Поляна,
Плавск, Одоев и Белёв,
Как полки Гудериана
Драпанули без штанов.
Будет вечно славить Тула
Смелых болдинцев[1] дела.
Тула, Тула перевернула,
В наступление пошла.
Имя поэта стало часто появляться не только в газете «по штату», но и в «Орловской правде» (она тогда была газетой фронтовой области). Первая публикация – стихотворение «Сила стальная» (Орловская правда, 1941, 22 ноября):
Тех, кто в сраженье
Силён и отважен,
Тех, кто фашистов
Без промаха бьёт,
Тех, кто не дрогнул
Под натиском вражьим,
Званьем гвардейца
Венчает народ.
Стихотворение «Нам не забыть»(Орловская правда, 1941, 20 декабря):
Нам не забыть глухие пепелища,
Истерзанные трупы на снегу.
За смерть, за разорённые жилища
Сполна плати свирепому врагу…
Снега темны от крови и от пепла,
Над деревнями стелется угар.
Но в горе наша ненависть окрепла,
И беспощаден будет наш удар!
Также в «Орловской правде» в декабре 1941 года был напечатан очерк военных журналистов А. Кочкурова и Я. Хелемского «Бессмертный подвиг роты Севастьянова». Вообще в славной когорте фронтовых поэтов Хелемский занимает особое место и как постоянный автор «Орловской правды» на протяжении всего времени боёв на Орловщине. В иные периоды здесь его стихи появлялись из номере в номер, например, в феврале 1943 года: «Схватка» (4 февраля), «Ворон» (6 февраля), «Русский солдат» (11 февраля), «На дорогах наступления» (18 февраля), «Песня о пехотинце Белякове» (19 февраля).
Творческая, боевая активность Хелемского получала высокую оценку, о чём можно судить по его наградным листам: «Поэт фронтовой газеты Яков Хелемский широко известен бойцам и командирам Брянского фронта. Его стихи на разнообразные темы боевой жизни популярны в красноармейских кругах. Тов. Хелемский написал песню 6-й гвардейской дивизии, 9-го гвардейского полка артиллеристов. Особой популярностью пользуется песня Хелемского об Анке Гайтеровой. Все эти песни поют бойцы нашего фронта».«Часто бывал в подразделениях первой линии. На поле боя ведёт себя мужественно. Товарищ Хелемский написал десятки поэм, стихов и очерков о героях боёв, о Героях Советского Союза…Каждое его произведение насыщено правдой о жизни и подвигах фронтовиков, их любовью к Родине, их ненавистью к врагу. Своим художественным словом тов.Хелемский помогал командованию воспитать в рядах воинов-фронтовиков чувство жгучей ненависти к врагу и жажду мести к врагам, чувство горячей любви к Родине, партии Ленина-Сталина».
18 апреля 1942 года, когда готовилось весеннее наступление на Орловском направлении (в итоге его приостановили из-за неудач под Харьковом) на первой странице газеты «На разгром врага» появилось вполне понятное по своему призыву стихотворение Хелемского«Орлу»:
Любимый город – мученик и воин,
Твой путь к свободе грозен и тяжёл,
Ты своего названия достоин,
Отважный, не сдающийся Орёл.
Ты с дерзостью поистине орлиной
Глядишь в глаза немецких палачей.
Народной величавою былиной
Звучит рассказ о стойкости твоей.
Ты жив, ты жив! А палачи – не жить им.
Ты, скованный, с врагами битву вёл.
Любимый город – ты боец и мститель,
Неукротимый, яростный Орёл…
Так складывалась фронтовая судьба поэта-газетчика, что ему довелось побывать в Ясной Поляне, Спасском-Лутовинове, увидеть другие памятные литературные и исторические места средней полосы России в «годы роковые». Он писал в мае 1943 года:
Калинов луг, Козлова просека,
Яснополянские угодья,
Вы больше, чем обитель классика,
Вы обитаете в народе.
Хелемский рассказывал читателю о родных местах Льва Толстого – не только великого писателя и мыслителя, но и ветерана обороны Севастополя, героического артиллериста:
И дом его, огню не отданный,
Ещё пожаром смутно пахнет.
Но в тесной комнате, под сводами,
Простор Истории распахнут.
Объемлет горизонты бедствия
Взор мудреца и канонира.
Печаль с надеждою соседствует
На рубеже войны и мира.
В начале апреля 1943 года в газете «На разгром врага» был опубликован очерк Хелемского«В мёртвой деревне» о сожжённом фашистами орловском селе Трудки. Вот отрывок из очерка – свидетельство поэта и журналиста: «У одной из развалин толпились сапёры. Они расчищали вход в погреб. Он был забит досками, заложен огромными камнями и засыпан землёй. Сейчас доски, камни, комки ссохшейся глины лежали на влажной земле, и чёрное отверстие погреба жутко зияло на ослепительном свету. Оттуда несло затхлой сыростью и сладковатым запахом разложения. Наружу торчал валенок, и, когда мы заглянули в погреб, оказалось, что это нога первого из замурованных. Боец в ватной куртке и в таких же штанах лежал навзничь на ступеньках, головой вниз. Мы спустились вниз и увидели на соседней ступеньке ещё одного бойца.
Карманный фонарик скользнул по мрачным стенам и выхватил из тьмы еще несколько тел. Здесь были трупы красноармейцев. Сидел, прислоняясь к стене, штатский человек в шубенке. И в самом углу женщина с грудным ребенком на руках. Видно, она умерла, обессиленная, и только крепче прижимала к себе в агонии уже мертвого младенца…
Мы долго смотрели на голубое ситцевое платье русской матери, на почерневшее одеяльце, в котором был завернут скелетик ребенка, на безмолвные тела красноармейцев. Каждый из нас думал о том, что мы еще мало знаем немцев, и на что они способны. Каждый из нас вышел из страшного погреба повзрослевшим на десять лет».
Страшным контрастом в убитой деревне стал для поэта единственный сохранившийся дом – дом коменданта, совершенно новый, для строительства которого немцы разрушили церковь:
«Да, в этой развороченной, обугленной русской деревне сохранился один дом. Его выстроили немцы, и он стоит, пресловутый памятник «нового порядка». Нарядный, сложенный из крупного камня, с плетёной террасой, с ручкой у входа, чтобы не поскользнуться на ступеньках, с массивной дубовой дверью и флюгером на плоской крыше – стоял он среди пепла и скорби.
Я вошёл в домик. Большая светлая комната. Два камина из красного кирпича с черными резными дверцами… Потолок и стены облицованы ровными квадратиками из березовых палочек. Белая нежная кора русской берёзы, тончайшая мозаика, выложенная с дьявольской аккуратностью.
Здесь была приемная коменданта. А вот и его спальня. Стены обшиты шелковой материей. Потолок – из лакированного дерева. Еще один камин. Ковры на полу.
Маленькие окошки. Сквозь них смотрел комендант на спалённые избы. Камины, ковры, шелковые стены – это для него, для немца. Пепелище и смрадные подвалы — это для русских. Это и есть освоение завоеванных областей. Это и есть немецкий порядок на Орловской земле».
Хелемский вспомнил ту страшную картину два десятилетия спустя, когда писал «Балладу Кильского канала»:
В обугленной орловской деревушке
Он высился надменно средь золы,
И мусора и круглых головешек.
Там в сорок первом и сорок втором
Его построил комендант немецкий,
Да так, чтоб все до мелкой безделушки
Ему напоминало фатерланд…
… А в сорок третьем комендант бежал,
Спалив дотла все избы деревушки,
Взорвать свою постройку не успев…
Орловские адреса были во множестве стихов Хелемского. Вот строки 1942 года из Русского Брода:
Под небом обнажённым,звёздным
У бруствера дышали мы
Скорее ласковым,чем грозным,
Морозным воздухом зимы.
И от студеной этой ласки,
Тревожной ночи вопреки,
Нам вспоминались то салазки,
То елки в бусах, то коньки.
Случилось так само собою,
Что здесь, на огневой черте,
Мы приобщались перед боем
К бессменной этой красоте.
И, сохраненный в хвойных лапах,
Что инеем опушены,
К нам долетел смолистый запах,
Забытый запах тишины.
А через час — атака наша,
И ждет команды миномет…
Но красота сродни бесстрашью.
Кто был на фронте,тот поймет.
А вот стихотворение «В дзоте» с пометкой «Спасское-Лутовиново, апрель 1943 года»:
Сегодня в ночь построен дзот.
И врыт, и пригнан сруб к земле.
У амбразуры пулемет
Стоит на струганом столе…
Простая, казалось бы, военная сценка – «новоселье» в новой огневой точке – обретает под пером поэта высокий символический смысл, заставляет читателя задуматься о том, в чём же выражаются доблесть и мужество бойца:
Бывают подвиги, как взлёт
Мгновенно пробужденных сил.
Но подвиг совершил и тот,
Кто тяжесть фронтовых невзгод
День ото дня переносил.
Ты зной изведал и пургу,
Но выстоял, товарищ мой,
Понадобилось – на снегу
Лежал неделями зимой.
Ты обживёшь и тесный дзот,
Сегодня вырытый в земле.
Готовый к бою пулемёт
Стоит на струганом столе.
Хелемскому довелось одному из первых среди журналистов войти в освобождённый Орёл. Вот каким предстал перед ним город 5 августа 1943 года:
«Первое, что мне случилось увидеть, был вокзал, словно я прибыл поездом.Но вагоны, которые могли бы доставить пассажиров,были разбросаны по всей территории большого железнодорожного узла, как спичечные коробки. Одни лежали на боку, другие вверх колёсами, третьи, соскочив с рельсов,протаранили ближайшую ограду или врезались в стену депо.Рельсы широко расходящихся станционных путей вздыбились, иные, скрученные взрывами, пошли спиралью.
В районе вокзала обдавало жаром, словно ты попал в горячий цех,когда только что завершена плавка и раскаленный металл хлынул из печи.Но то, что я увидел здесь, было лишь скорбным предисловием к эпопее орловских развалин.
Сгоревшие дома и обрушенные взрывчаткой стены обступали нас.
Машины, повозки, орудия осторожно шли по узкой тропе среди кирпичных осыпей, обугленных досок, искорёженного железа, сломанных фонарных столбов, покосившихся афишных тумб, опрокинутых киосков.
Громоздились развороченные баррикады, зияли искорёженные гранатами амбразуры,попадались на углах продырявленные бронеколпаки, перевёрнутые танкетки.
Массивное полуразбитое здание на Московской было увенчано красным флагом. Он ясно выделялся на фоне пыльного неба. Порой трепетное полотнище на мгновение затмевалось – с ближнего пожара наплывала пелена дыма. Но сквозь неё снова проступал расправленный ветром кумачовый прямоугольник…»
В этим минуты сложилось победное «Час настал» об Орле. Его нередко ныне печатают, но мало кто задумывается, что это стихотворение из 28 строк писалось почти… полтора года. Да, началом ему послужили строфы из уже упомянутого здесь «Орлу», которое было напечатано во фронтовой газете ещё в апреле 1942 года. Теперь же сложились заключительные строки:
Вот солнце поднимается с востока
И отступают битые враги.
И, словно гул весеннего потока,
Звучат твоих спасителей шаги.
У стен твоих раскат сраженья грянул,
Свободы вихрь по улицам прошёл.
Навстречу нам выходят партизаны –
Твои питомцы гордые, Орёл.
Ни пепелища горькие, ни раны
Не исказили светлый облик твой.
И в ясном небе реет стяг багряный
Над русской, над орловскою землёй.
Тебя в темницу немцы затворили,
И враг тебя колючками оплёл.
Но час настал! Ты вновь расправил крылья,
Советский город — боевой Орёл.
Эти строки вечером 5 августа 1943 года Хелемский диктовал телеграфистке на узле связи, передавая их из Орла в редакцию. И удивительным образом всё совпало: «Кто-то крикнул, что сейчас будет передано важное сообщение. И тут же во всю силу заработал репродуктор, включенный по соседству. Диктор Левитан уже чеканил слова, подчёркивая ликующую весомость каждой фразы. И то, что он сейчас произносил, сразу же, как магнит, притягивало любого – солдата из дивизии, которая только что стала называться «Орловской», и горожанина, сегодня спасённого этим солдатом.
Счастливые волны этого притяжения распространялись всё шире, охватывая весь Орёл с его руинами и оживающими перекрёстками, с его рухнувшими мостами и наведёнными переправами, с его холмами и овражками».
После Орла в военной судьбе Хелемского было ещё немало фронтовых дорог. Это ему принадлежит стихотворение «Слава брянцев»:
Товарищи, воины, братья по бою,
Нас брянцами гордо зовут,
Сегодня Москва рукоплещет героям:
Гремит орудийный салют.
Леса золотятся осенним убранством
В счастливые дни сентября.
И солнце встает над ликующим Брянском,
Над Бежицей рдеет заря.
Мы бьёмся, отважны, сильны, непреклонны,
За честь и свободу свою.
Мы Брянского фронта родные знамена
Прославили в этом бою.
Как раз в те дни состоялась памятная встреча Хелемского с Павлом Антокольским, Павел Григорьевич, как добрый и заботливый учитель, собрал и издал стихи молодого поэта отдельным сборником (пусть небольшим по объёму) «По Орловской земле». Выход в свет этой книги оказался для Хелемского абсолютной неожиданностью. Да и в Союз писателей СССР его приняли в 1945 году без заявления и анкеты, без рекомендаций, по инициативе самого правления Союза. Об этом Хелемского известил письмом председатель правления Союза писателей СССР Николай Тихонов.
За свою долгую творческую жизнь (умер в сентябре 2003 года) Яков Хелемский издал около двадцати поэтических сборников.Авторами предисловий были Евгений Долматовский, Константин Ваншенкин, Михаил Луконин. С похвалой отзывался о военной поэзии Хелемского Илья Сельвинский. Стихибывшего поэта Брянского фронта, негромкие, но полные доброты и мудрости, лишённые внешних эффектов, были написаны мастерски. Именно поэтому Хелемский ценился и как переводчик. Именно он переводил Расула Гамзатова – их лирика, если вчитаться, была очень созвучна.
Встретившись ещё на Брянском фронте с белорусскими поэтами Петрусем Бровкой, Максимом Танком, Аркадием Кулешовым, Пименом Панченко, Хелемский сроднился с их творчеством настолько, что свою переводческую работу посвятил, в значительно мере, белорусской поэзии (хотя переводил и авторов с Украины, из Польши).Был отмечен званиями Заслуженного деятеля культуры Белорусской ССР (1968), лауреата Государственной премии имени Якуба Коласа (1980).Награждён орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны II степени, Дружбы народов, «Знак Почёта», медалями.
Хелемский – автор многих популярных песен, среди них: «Это вам, романтики», «Под нашими спортивными знамёнами»… Сотрудничал с композиторами Матвеем Блантером, Вано Мурадели, Борисом Мокроусовым, Эдуардом Колмановским, Яном Френкелем, Оскаром Фельцманом. Примечательна история создания песни «Когда поёт далёкий друг», посвященной французскому актёру и певцу Иву Монтану. Её написал Хелемский и Мокроусов в 1956 году (год гастролей Ива Монтана в СССР) по просьбе Марка Бернеса (именно он исполнял большинство песен Хелемского). Песня была очень популярна в 1950-е годы в СССР, пел её и Ив Монтан в переводе на французский.
При всей творческой многозаботливости Хелемский находил время, чтобы побывать в местах былых боёв. Стихам о военной Орловщине нашлось место в его сборниках «В пути», «Неприкосновенный запас», «Листва».Не раз приезжал в Орёл, в частности, был здесь летом 1968 году на межобластном совещании молодых писателей. Прошёл по городу, по его литературным достопримечательностям, узнавая и не узнавая их, вспоминая события 25-летней давности. Уже тогда он работал над задуманной ещё на Брянском фронте документальной прозаической книгой, где соседствовали бы военные впечатления и картины мирного времени, возрождённых литературных усадеб, музеев. Книга, сложившаяся как рассказ поэта и воина для юных читателей, получила название «На тёмной ели звонкая свирель». Она, как ни удивительно, может быть, впервые открывала подросткам неизвестные трагические страницы истории их родных мест, показывала, из каких руин и пожарищ пришлось поднимать родные сёла и города, сколько сил было потрачено на спасение национальных исторических ценностей.
Написанная от первого лица, книга-путешествие была не только перенасыщена достоверными фактами и наблюдениями, в ней читатель находил множество редких фотографий и рисунков, повествований о судьбах и удивительных встречах. Первое издание 100-тысячным тиражом вышло в Москве в 1971 году (издательство «Детская литература»), второе – там же, двенадцать лет спустя, тиражом 75 тысяч экземпляров.
Картины Овстуга и Красного Рога,впечатления от встреч с родными местами Фёдора Тютчева и Алексея Константиновича Толстого завершают эту книгу. «Я шёл вместе с армией, и нам всё время сопутствовали дорогие имена, знакомые с детства. Они звучали среди руин, у разбомбленных переправ, на дорогах наступления». – делился автор с юными читателями. Он учил их видеть в этом мире истинную красоту и беречь её.
Алексей Кондратенко.
[1]И.В. Болдин – генерал-лейтенант, командующий 50-й армией, которая защищала Тулу.
