Проза
РАССКАЗЫ
Родители
Для того, чтобы узнать, как ты, выглядишь, не обязательно смотреть в зеркало. Стоило Ане понаблюдать за прохожими, и она замечала восхищённые взгляды мужчин, завистливые лица немолодых женщин, которые косились на её белое платье.
Девушка была в том возрасте, когда тело только что развилось, окрепло и расцвело, но ещё не отвыкло от угловатых, порывистых движений подростка. В тени она казалась тоненькой, хрупкой, почти плоской, а под солнцем её фигура и голенастые, загорелые ноги снова становились налитыми и округлыми.
Она шла медленно и плавно, иногда её тугая коса сползала на грудь, и тогда Аня привычно вскидывала голову, забрасывая волосы за, спину, Сергей плёлся позади, придерживал Анину сумочку локтем, смотрел себе под ноги и улыбался.
— Знаешь, — Аня, — негромко заговорил он, — сегодня ты мне снова приснилась. Будто стоишь на сцене и распеваешь…
— Опять сны! — насмешливо перебила она, не оборачиваясь.
— Да я ничего… — спохватился Сергей и умолк.
На перекрёстке, у перехода, Аня остановилась, загляделась туда, где сходились два ряда подёрнутых дымкой зданий, и наконец сказала:
— Всё, Сергей. Дальше не провожай. Можешь возвращаться.
Розы для Георгия
Георгий Басов всегда называл себя истинным россиянином. И с радостью заявлял, что он живёт в центре России, на берегу реки Оки, в замечательном месте, в Монастырской слободе. Это место он называл ещё Монастырской Венецией. Когда здесь был разлив реки, Георгий вместе с друзьями курсировал по реке на самодельных дощатых плотах. А когда вода сходила, Георгий со своей матерью много копошился на своем огороде. Сын сажал по углам огорода цветы. И это у него получалось очень удачно. Такими красивыми, пышными вырастали гортензии, гладиолусы, что на цветы Басовых любовались все соседи.
Холодно
Рассказ
У каждого человека есть в памяти событие,с которого он стал ясно осознавать себя в окружающем мире. Такое мое первое жизненное впечатление – это долгий, длиною в день, переезд на санях в нашу деревню. Мне шел тогда пятый год.
Было это в конце марта, когда человек, утомленный зимой, улавливает в особенной чистоте и легкости мартовского дня несмелое и почти незримое присутствие весны. Теперь мне легко говорить об этой еле уловимой хрупкости марта, потому что в памяти остались наблюдения многих лет. А тогда мне было просто холодно.
Однажды утром мать сказала, что нас освободили, отбили у немцев и что нам нужно теперь добираться домой.